Индейское племя Шайены

 Из всех типичных племен равнин , шайены больше всех отличались воинственными качествами. Немногочисленные, они одолели или сдержали, большинство противостоявших им народов, и когда началось движение европейской цивилизации на запад, они принесли больше неприятностей, чем все остальные вместе взятые. Короче говоря, они были выдающимися воинами среди народов, чьим ремеслом была война.

Как и в других племенах прерий, воины шайенов были организованы в общества или ордена. Эти общества были братскими, военными и полурелигиозными организациями с особыми привилегиями, обязанностями и одеждой, обычно восходящими к какому-нибудь мифическому культурному герою или знахарю. Каждое общество имело свои собственные песни и тайные ритуалы и требовало определенных обрядов и правил от своих членов. Ни одна из этих организаций не сыграла такой роли в истории равнин, как “Солдаты-собаки” шайенов. Цель этой краткой статьи - изложить происхождение, обычаи и историю этого общества воинов.
Лучшая версия истории его происхождения записана Дорси и выглядит следующим образом: "“Общество Человека-собаки (Солдат-собак) было создано после организации других обществ молодым человеком без влияния, но избранным великим Пророком. Однажды утром молодой человек прошел через весь лагерь и вышел в центр лагерного круга, объявив, что собирается создать общество. Никто не горел желанием присоединиться к нему, поэтому он весь день был один. Другие знахари не испытывали затруднений в создании своих обществ, но этот молодой человек, когда пришла его очередь организовываться, был осмеян, потому что он не был знахарем и не имел никакого влияния, чтобы побудить других следовать его руководству.
Вечером ему было грустно, и он сидел посреди всего лагеря. Он молился Великому Пророку и Великому Знахарю, чтобы они помогли ему. На закате он начал петь священную песню. Пока он пел, люди заметили, что время от времени большие и маленькие собаки по всему лагерю скулили, выли и были беспокойны. Люди в своих палатках заснули. Человек пел от заката до полуночи, а потом начал причитать. Все люди спали в своих хижинах и не слышали его. Он снова запел, потом вышел к выходу из лагеря, напевая на ходу. При открытии лагерного круга он перестал петь и вышел. Все собаки во всем лагере последовали за ним, как самцы, так и самки, некоторые несли в зубах своих щенков.
Он пропел четыре раза, прежде чем на рассвете добрался до места назначения. Когда взошло солнце, он и все собаки подошли к бывшему руслу реки, частично заросшему лесом и ровному. Мужчина сел под деревом, склонившимся к северу. Собаки тотчас же побежали от него и расположились вокруг него в виде полукруга, похожего на очертания оставленного ими лагерного круга, затем они улеглись отдохнуть. Когда собаки легли, какой-то таинственной силой над человеком в центре круга возникло типи. Оно включало в себя наклонившееся дерево, под которым сидел человек. Было еще три саженца, подстриженные у основания, с ветвями, оставленными наверху. Типи было сделано из шкур бизона.Как только появилось типи, все собаки бросились к нему. Войдя в него, они превратились в людей, одетых как члены Общества собак. Люди-собаки начали петь, а человек слушал очень внимательно и выучил у них несколько песен, их церемонию и их танцевальные формы. В течение трех долгих дней, лагерь и центральная палатка выглядели как настоящий лагерь. Люди-собаки благословили этого человека и пообещали, что он будет успешен во всех своих начинаниях и что его народ, и его общество станут величайшими из всех, если он выполнит их указания.”
Позже шайены обнаружили этот лагерь. Но “как только они увидели чудесный лагерь, cобачье типи мгновенно исчезло, и Люди-cобаки превратились в собак. Знахари и воины к этому времени очень сожалели, что отказались присоединиться к обществу этого человека, и на следующий день, по указанию Великого Пророка, он снова попросил воинов присоединиться к его обществу, и многие сотни людей присоединились к нему. Он велел обществу подражать Человеку-cобаке в одежде и петь так, как пели Люди-собаки. Вот почему другие воинские общества называют этих воинов "Людьми-собаками". "
Вот вам и сказочное происхождение организации.

Одежда воина общества состояла из шляпы, покрытой перьями хищных птиц, свистка, подвешенного на шнурке вокруг шеи, и сделанного из кости крыла орла, леггинсов, набедренной повязки и мокасин. Пояс был сделан из четырех шкур скунса. Солдаты-собаки несили луки и стрелы, а их песни сопровождала погремушка в форме змеи.
У них был один вождь и семь помощников, из которых четверо были военачальниками, избранными за их необычайную храбрость. Эти четверо носили, в дополнение к обычной форме, длинный пояс, который проходил через правое плечо и свисал до земли под левой рукой, украшенный иглами дикобраза и орлиными перьями. Из этих четырех мужчин двое самых храбрых были в леггинсах, отороченных человеческими волосами.
У организации есть тайный ритуал, который занимает четыре дня, и имеет серию из четырехсот песен, используемых в его церемониях и танцах.
Часто общество вызывали для выполнения полицейских обязанностей в большом лагере, и оно пользовалось определенными привилегиями в племени, такими как право убить любую жирную собаку, когда был заказан пир.

Силы воинского общества в исполнении полицейских обязанностей были велики, и их наказания суровы по отношению к тем, кто нарушал лагерные правила. Нередко они хлестали преступников кнутами, били дубинками или убивали их пони. За мелкие проступки они могли порезать на мужчине одежду, сломать шесты вигвама или разрезать покрывало типи.

Они отвечали за племенную охоту на бизонов и следили за тем, чтобы правила, регулирующие охоту, соблюдались и чтобы все люди имели равные шансы убить мясо. Они препятствовали любой индивидуальной охоте до тех пор, пока потребности лагеря не были удовлетворены.

Примерно с 1830-го года общество состояло примерно из половины мужчин племени и было самым организованным, важным и агрессивным из всех воинских обществ шайенов. В самом деле, название племени "шайенн" было кем-то выведено из французского chien, в прямом намеке на организацию, через это происхождение, теперь дискредитируется лучшими авторитетами.

Хотя о шайенских битвах написано много, вероятно, наиболее достоверными являются рассказы Гриннелла, и все, кто обсуждает подвиги Солдат-собак, должны быть обязаны ему (G. B. Grinnel, The Fighting Cheyennes.). Не следует предполагать, что данный краткий отчет пытается охватить подвиги членов этой организации. Я хотел бы только перечислить основные сражения, в которых Солдаты-собаки фигурировали как организация.

К 1840 году Солдаты-собаки были настолько важными и влиятельными, что вожди шайенов предоставили им решать, следует ли заключать мир с кайова, команчами и апачами, после очень неудачной битвы с этими племенами в 1838 году. Мир, заключенный тогда Солдатами-собаками, никогда не был нарушен. Катастрофическая борьба с пауни в 1852 году была большим несчастьем для шайенов, и в следующем году те, кто потерял родственников, принесли подарки Собакам-солдатам, призывая их отомстить за погибших. Соответственно, Солдаты-собаки повели кампанию против пауни, но, обнаружили их в союзе с потаватоми, оснащенными огнестрельным оружием, и были вынуждены отступить.

Солдаты-собаки были крайне консервативны и склонны следовать советам своего героя племенной культуры, который предупреждал людей, что общение с белыми людьми будет им невыгодно. Поэтому в 1860 году они отказались подписать договор, представленный комиссаром по делам индейцев в форте Бента на реке Верхний Арканзас, заявив, что никогда не поселятся в резервации. Члены организации активно участвовали в рейдах вдоль реки Платт после позорной резни в Сэнд-Крик, учиненной колорадскими добровольцами против дружественных и беззащитных индейцев.

В 1865 году Солдаты-собаки были заметной силой в объединении южных шайенов и северных шайенов с сиу огалла, целью которых было нападение на эмигрантскую дорогу возле моста Платт. Там был воздвигнут частокол, известный, как лагерь Додж. Подсчитано, что этот военный отряд насчитывал три тысячи человек. Солдаты-собаки взяли на себя полицейские обязанности во время этой экспедиции и преуспели в том, чтобы помешать войскам обнаружить присутствие индейцев, пока не выманили их из форта.
Успех индейской стратегии в этом случае был приписан их самому известному вождю, Римскому Носу. В 1865 году была предпринята еще одна попытка провести совет и заключить договор с шайеннами, арапахо, кайова, команчами и апачами. Комиссия встретилась с племенами на Арканзасе, и были выделены несколько резерваций в регионе на юге. Этот договор был принят большинством шайенов, как обязательный, но Солдаты-собаки не хотели иметь с ним ничего общего, хотя были предприняты две попытки заставить их покинуть земли, которые они никогда не уступали правительству.
В это время Солдаты-собаки были дружелюбны, но бестактность генерала Хэнкока вскоре привела их к враждебности. Он, по-видимому, ничего не знал об индейцах и настаивал на том, чтобы иметь дело только с Римским Носом, который, хотя и был очень выдающимся воином, вовсе не был вождем. Когда генерал Хэнкок напал на шайенов, им удалось уйти со своей обычной легкостью, оставив свою деревню на сожжение, и немногими убитыми индейцами были шестеро дружественных, которые пришли в лагерь Солдат-собак с визитом. За четыре месяца активной кампании генералу Хэнкоку с отрядом в тысячу четыреста человек, состоявшим из кавалерии, артиллерии и пехоты, удалось убить только двух враждебных индейцев.

После провала летней кампании генерала Кастера на реках Репабликэн и Смоки-Хилл, шайены всё же присоединились к договору Медисин-Лодж. Однако новые форты: Рино, Фил Керни и Смит были построены вдоль дороги через страну Паудер-Ривер в Монтану, пересекая последние оставшиеся охотничьи угодья племени, договор ни к чему не привел, поскольку индейцы не могли спокойно сидеть, глядя, как уничтожаются бизоны - их средство существования.
Битва на острове Бичер в 1868 году была широко отмечена из-за ее впечатляющих особенностей и выдающихся лидеров с обеих сторон. Здесь Cолдаты-собаки составляли основную часть индейских боевых сил. Римский Нос - самый знаменитый из cеверных шайенов и выдающийся Воин-Пес, возглавил атаку и был убит одним из cкаутов, спрятавшихся в траве. История его смерти, рассказанная мне покойным Джорджем Бентом из Колонии, штат Оклахома, имеет интересные трагические детали. Кажется, что защита Римского Носа зависела от его военной шляпы, и что защитная сила этого головного убора существовала при соблюдении им определенных табу.
Одним из них было то, что он никогда не должен есть пищу, к которой прикасалась железная вилка. Незадолго до битвы Римский Нос ел пищу, подаваемую на пиру, и впоследствии узнал, что еда была приготовлена именно с помощью такой вилки. Он не хотел вступать в бой, полагая, что его убьют, потому что защитная сила его боевого шлема была уничтожена. Однако, увидев, что его воины терпят неудачу перед ружьями белых разведчиков, он вскочил на коня и возглавил атаку, в которой пал. Из шести шайенов, убитых в этой битве, пятеро были Солдатами-собаками.
После их поражения от охотников на бизонов у Глинобитных стен ( Adobe Walls battle) в 1874 году, и захвата деревни южных шайенов полковником Маккензи в 1875 году Белая Лошадь с Солдатами-собаками пришёл и сдался в Дарлингтоне, штат Оклахома.

Несомненно, члены общества Солдат-собак присутствовали в битве с Кастером и, возможно, при взятии деревни Тупого Ножа, но с этой капитуляцией в Дарлингтоне военная жизнь организации, можно сказать, подошла к концу.
Однако снова начались неприятности, когда правительство перевело северных шайенов на территорию тогдашних индейцев, чтобы поместить все племя в одну резервацию. Климат Оклахомы не соответствовал привычным условиям шайенов из Монтаны. Они умирали в большом количестве. Медикаментов и пайков не хватало, и в течение года после их прибытия северные шайены были настолько недовольны, что некоторые из них решили пробиться обратно на север. История этого чудесного прорыва хорошо известна и достойна места рядом с историей Ксенофонта или столь же великого отступления вождя Джозефа.
Спутанные Волосы, главный вождь Солдат-собак, был одним из тех, кто бежал на север, но настоящим лидером экспедиции был Маленький Волк. Индейцы успешно достигли своей цели и оставались там около года, прежде чем генерал Майлз убедил их сдаться.
Спутанные Волосы и несколько Солдат-собак отделились от основной группы и последовали за Тупым Ножом. Эти индейцы были заключены в тюрьму в форте Робинсон и после того, как они отказались вернуться на юг, офицер стал морить их голодом в течение восьми дней. В конце концов, они вырвались из своей тюрьмы и попытались бежать по залитому лунным светом снегу. В этой схватке погибло более трети индейцев - мужчин, женщин и детей, в том числе был и Спутанные Волосы, вождь Солдат-собак. Перед побегом ему сказали, что он и его семья могут покинуть тюрьму, но он, как и другие Солдаты-собаки, отказался рассматривать такой шаг. Он был убит, пытаясь задержать солдат, в то время, как женщины и дети бежали.
Это краткое изложение подвигов шайенских Солдат-собак, возможно, даст некоторое представление о той важной роли, которую сыграла эта организация во многих победах и упорных сражениях самых воинственных племен равнин. Только гораздо более подробное повествование может дать какое—либо правильное представление о великолепном мужестве, часто перед лицом подавляющего превосходства, проявленном членами этой организации, в битвах против войск Соединенных Штатов, мексиканцев или других индейских племен. Но это краткое перечисление основных сражений Солдат-собак может помочь объяснить, как получилось, что правительство Соединенных Штатов в своих кампаниях против шайенов, потратило миллион долларов и потеряло двадцать четыре жизни на каждого убитого шайена.

Реальная история Тита Пуллона и Луция Воррена.

 В сериале «Рим», снимавшемся для телеканала HBO с 2004 по 2006 годы, среди сенаторов, цариц и прочих сильных мира сего, живут и действуют два главных героя, отнюдь не отличающихся богатством и знатностью. Двух друзей зовут Тит Пуллон и Луций Воррен, они ветераны XIII легиона, вышедшие в отставку. Луций серьёзен и хладнокровен — как бывший центурион он привык командовать людьми. Он становится магистратом в Риме, а к концу сериала даже сенатором.

В отличие от него, Тит Пуллон показан как раздолбай и пофигист. В начале сериала его наказывают за пьянство во время несения службы. По ходу сюжета, он постоянно влипает в различные истории. Тем не менее, он тоже неплохо устроился — работал учителем и опекуном юного Октавиана Августа. Впоследствии, из-за его неуёмного характера, двум друзьям пришлось пережить множество опасных приключений. Без этих колоритных персонажей сериал утратил бы значительную долю своего обаяния. Но жили ли эти два человека в реальном древнем Риме?

Да, их имена известны всем историкам, да и просто интересующимся эпохой Юлия Цезаря. Они упоминаются в его главных трудах: «Записках о Галльской войне» и «Записках о гражданской войне». Цезарь пишет о них как о храбрых воинах, но, к сожалению, не даёт никакой информации об их жизни вне армии. В сериале же она подробно расписана и показана. К примеру, Луций Воррен плебейского происхождения, его отец родом из Этрурии, мать происходит из семьи табунщика. В молодости он женился на Ниобе, ещё до Галльской войны у них родились две дочери.

Не менее подробно в сериале показаны и перипетии семейной жизни Тита Пуллона, в том числе трогательная история его любви к рабыне по имени Ирина. Зритель узнаёт, что и сам Пуллон был сыном рабыни от неизвестного отца. Мать умерла, когда Тит был ещё младенцем, он с самого детства жил в XIII легионе, будучи своего рода «сыном полка». В итоге он совершенно некультурен, в отличие от Луция, которому родители обеспечили неплохое образование. Зато солдатскую службу знает с детства и является выдающимся бойцом.

Что из всего этого соответствует исторической правде? Только последнее утверждение, о выдающихся воинских талантах. Пуллон с Ворреном удостоились упоминания в книгах Цезаря именно благодаря своим подвигам на поле боя. Они отличились в войне с галлами, а о Пуллоне отдельно написано как об участнике гражданской войны, причём в ней он сражался на стороне Помпея, то есть против Цезаря. В битве при Диррахии, произошедшей 10 июля 48 г. до н.э., Цезарь нанёс внезапный удар по лагерю Помпея. Тит Пуллон, защищавший этот лагерь, бился умело и храбро, ему удалось на какое-то время задержать войска Цезаря.

Цезарь пишет о нём с большим уважением, хотя именно благодаря мужеству Пуллона он в этом бою рисковал потерпеть поражение. К сожалению, как можно судить из последующих строк, скорее всего там Пуллон и погиб. Прямо об этом не сказано, но войска Цезаря, напавшие на лагерь, защищаемый отрядом Пуллона, перебили сопротивлявшихся — скорее, всего в их числе был и сам герой. Во всяком случае, в дальнейшем тексте «Записок о гражданской войне» никаких упоминаний о нём уже нет. Цезарь наверняка сообщил бы, если бы этот великий воин снова вернулся под его командование. А если бы Пуллон отказался и выбрал казнь, то и об этом очередном проявлении его прямодушия, стойкости и мужества осталась бы соответствующая запись.

Тем более, что в отличие от сериала, где Пуллона называют обычным легионером, реальный исторический Тит Пуллон был, как и Луций Воррен, центурионом. То есть офицером. Причина, по которым в сериале его сделали простым рядовым, вполне понятна — по сюжету он должен был быть простодушен, искренен и составлять комичную пару серьёзному Воррену. Но на самом деле эти два центуриона были равны по своим талантам. Ведь согласно «Запискам о Галльской войне», они постоянно соперничали за первенство и оба претендовали на одну должность. При столь существенной разнице в социальном положении и уровне образованности, как у сериальных Пуллона и Воррена, Цезарь не испытывал бы сомнений и, разумеется, повысил бы в звании Луция.

Гуситские войны. Почему гуситы побеждали крестоносцев.

 В 1415 году Яна Гуса, человека миролюбивого, зачинщика реформации, сжигают на костре, как последнего негодняя и еретика. Это вызывает огромный резонас в чешском обществе, ибо после этой казни "оно себя переосмыслило", почуствовало ущемление собственных прав и свобод. Повышая обороты, народное возмущение стремительно переросло в длительный военный конфликт...

Наверное, каждый, кто изучал "Гуситские войны", пытался найти ответ на вопрос: "А почему чешская челядь на голову сокрушала громоздких и обученных рыцарей?" Против восставших было направлено целых пять крестовых походов, и все они быстро закончились неудачей. Конечно, такой ошеломительный успех гуситов можно списать на обладание огнестрельным оружием, его активное применение в бою. Ибо рыцари в своих тяжелых латах только и могли, что идти на таран, неся крупные потери и надеясь победить числом. Как видно, подобная тактика мало себя оправдала. Чехи были непобедимы - несмотря на чрезвычайную медлительность первого огнестрельного оружия; да и боевого опыта, по сравнению с рыцарями, гуситам определенно не хватало.

Так что же послужило причинами такой удачи, затянувшей конфликт на целое десятилетие? Ведь если бы не разлад между "чашниками" (умеренными гуситами) и "таборитами" (радикальными гуситами), движение могло бы и дальше отражать натиск недруга, постепенно превращаясь в предприятие куда более глобальное. Только ли огнестрельное оружие было главным козырем гуситов, или было что-то еще, более действенное? Давайте сегодня это и выясним.

Погрязшие в веках рыцари.

Да, это, наверное, было главным фактором их поражений. Стоит учитывать, что в первую очередь крестовый поход - это поход за католическую веру. Правда, эпоха подобных походов прошла полтора века назад, и в 15 веке воевать традиционными способами 12-13 веков было не совсем уместно. Но, раз мы идем защищать веру, то и сражаться мы будем по обычаям давно минувших времен. Вероятно, так рассуждал папа римский, когда организовывал всю эту затею. Неоконсерватизм его амбицию и сгубил. Рыцари просто не могли задавить гуситов числом, ибо гуситы сразу приобщились к боевым инновациям. К тому же, они воевали очень осторожно, стараясь сначала измотать противника, а потом контратаковать его. Разумеется, более грамотные в стратегии, более либеральные в военном деле, гуситы довольно быстро получали господство в бою, неустрашимо обороняя позиции.

Что, кстати, примечательно, гуситы частенько занимали какой-нибудь холм перед грядущей битвой. Копали перед ним ров, выстраивали "вагенбург", о котором чуть позже, и, тем самым, исчерпывали силы противника еще на подступах. Рыцари доблестно бежали вперед и доблестно падали под безостановочным огнем бомбард и аркебуз.

Да и в холодном бою гуситы показывали себя неплохо. Первый огнестрел, первая пушка - все это приходилось невыносимо долго перезаряжать, поэтому у крестоносцев было достаточно много удобных моментов, чтобы прорвать их защиту. Тогда, ставка была не на бесстрашный дух восставших, а на умелого командира. Если рассматривать только большие сражения, то сначала это был знаменитый Ян Жижка, а потом его приемник - Прокоп Большой.

Оголтелый Жижка.

Родился он в обедневшей дворянской семье, в Тронцове. В юности загорелся честолюбием, не был намерен оставаться в безызвестности. Продав имущество, оставшееся ему в наследство от родителей, он пошел по стезе наемника. Послужив при дворе королевских пажом, поучаствовав в битве при Азенкуре на стороне Франции, громя тевтонцев в Грюнвальской битве, он, наконец, стал второсортным разбойником, промышляя на трактах Чехии. Потом он угодил в тюрьму, затем был амнистирован, ради новых боевых свершений. Но Жижка решил пренебречь своим досрочным помилованием и примкнуть к назревавшему восстанию. Таким образом, после Пражской дефенестрации, он стал предводителем гуситов.

Фома Аквинский

 

1. О происхождении и невыгодном родстве

Фома Аквинский (или Аквинат; 1225–1274) был сыном графа Ландольфо д’Аквино и племянником графа Томмазо д’Ачерра, великого юстициария Сицилийского королевства (то есть первого из королевских советников, ведающего судом и финансами), а также троюродным братом Фридриха II Штауфена. Родство с императором, который, стремясь подчинить своему влиянию всю Италию, постоянно боролся с римскими папами, не могло не сослужить дурную службу молодому богослову — несмотря на открытый и даже демонстративный конфликт Аквината с семьей и на то, что он вступил в верный папству орден доминиканцев. В 1277 году часть тезисов Фомы была осуждена епископом Парижа и церковью — видимо, в основном по политическим причинам. Впоследствии эти тезисы стали общепринятыми.

2. О школьном прозвище

Фома Аквинский отличался высоким ростом, грузностью и неповоротливостью. Считается также, что ему была присуща кротость, чрезмерная даже для монашеского смирения. Во время дискуссий, которые проводил его наставник, теолог и доминиканец Альберт Великий, Фома высказывался редко, и другие студенты посмеивались над ним, называя Сицилийским Быком (хотя родом он был из Неаполя, а не с Сицилии). Альберту Великому приписывается пророческая реплика, якобы произнесенная, чтобы усмирить дразнивших Фому студентов: «Вы называете его быком? Говорю вам, этот бык взревет так громко, что рев его оглушит мир».

Посмертно Аквинат был удостоен множества других, более лестных прозвищ: его называют «ангельским наставником», «всеобщим наставником» и «князем философов».

3. О мнемонических приемах

Ранние биографы Фомы Аквинского утверждают, что он обладал изумительной памятью. Еще в школьные годы он запоминал все, что говорил учитель, а позже, в Кельне, развивал свою память под руководством того же Альберта Великого. Собрание изречений отцов церкви о четырех Евангелиях, подготовленное им для папы Урбана, было составлено из того, что он запомнил, просматривая, но не переписывая рукописи в различных монастырях. Его память, по мнению современников, обладала такой силой и цепкостью, что в ней сохранялось все, что ему доводилось прочитать.

Память для Фомы Аквинского, как и для Альберта Великого, была частью добродетели благоразумия, которую следовало пестовать и развивать. Для этого Фома сформулировал ряд мнемонических правил, которые описал в комментарии к трактату Аристотеля «О памяти и припоминании» и в «Сумме теологии»:

— Способность к запоминанию расположена в «чувствительной» части души и связана с телом. Поэтому «чувственные вещи более доступны человеческому познанию». Знания, не связанные «с какими-либо телесными подобиями», легко забываются. Поэтому следует искать «символы, присущие тем вещам, которые нужно запомнить. Они не должны быть слишком известными, поскольку нас более интересуют непривычные вещи, они более глубоко и четко запечатлеваются в душе. <…> Следуя этому, необходимо придумать подобия и образы»  .

— Память подконтрольна рассудку, поэтому второй мнемонический принцип Фомы — «расположить вещи [в памяти] в определенном порядке, чтобы, припомнив одну какую-то черту, можно было бы легко перейти к следующей». 

— Память связана с вниманием, поэтому нужно «испытывать привязанность к тому, что нужно запомнить, ведь то, что сильно запечатлелось в душе, не так легко из нее ускользает».

— И наконец, последнее правило — регулярно размышлять о том, что нужно запомнить.

4. О взаимоотношении теологии и философии

Аквинат выделял три типа мудрости, каждый из которых наделен своим «светом истины»: мудрость Благодати, богословскую мудрость (мудрость откровения, использующую разум) и метафизическую мудрость (мудрость разума, постигающую сущность бытия). Исходя из этого, он полагал, что предметом науки являются «истины разума», а предметом теологии — «истины откровения».

Философия, используя свои рациональные методы познания, способна изучать свойства окружающего мира. Догматы веры, доказанные с помощью рационализированных философских доводов (например, догмат о бытии Бога), становятся более понятными человеку и тем самым укрепляют его в вере. И в этом смысле научно-философское знание является серьезной опорой в обосновании христианского вероучения и опровержении критики веры.

Но многие догматы (например, идея о тварности мира, концепции первородного греха, воплощения Христа, воскресения из мертвых, неизбежности Страшного суда и т. п.) не поддаются рациональному обоснованию, поскольку в них отражены сверхъестественные, чудесные качества Бога. Человеческий разум не способен постичь божественный замысел в полном объеме, поэтому истинное, высшее знание науке неподвластно. Бог — это удел сверхразумного познания и, следовательно, предмет теологии.

Впрочем, для Фомы между философией и теологией нет противоречия (как нет его и между «истинами разума» и «истинами откровения»), поскольку философия и познание мира приводят человека к истинам веры. Поэтому, в представлении Фомы Аквинского, изучая вещи и явления природы, истинный ученый прав лишь тогда, когда раскрывает зависимость природы от Бога, когда показывает, как в природе воплощается божественный замысел.

5. Об Аристотеле

Альберт Великий, учитель Фомы Аквинского, был автором первого написанного в Западной Европе комментария к «Никомаховой этике» Аристотеля. Именно он ввел в обиход католического богословия сочинения Аристотеля, до того известные на Западе преимущественно в изложении арабского философа Аверроэса. Альберт показал отсутствие противоречий между учением Аристотеля и христианством.

Благодаря этому Фома Аквинский получил возможность христианизировать античную философию, в первую очередь — труды Аристотеля: стремясь к синтезу веры и знания, он дополнил вероучительные догматы и религиозно-философские умозрения христианства социально-теоретической и научной рефлексией, опирающейся на логику и метафизику Аристотеля.

Фома не был единственным богословом, пытавшимся апеллировать к трудам Аристотеля. Это же делал, например, его современник Сигер Брабантский. Однако аристотелизм Сигера считали «аверроистским», сохранившим некоторые идеи, привнесенные в труды Аристотеля его арабскими и иудейскими переводчиками и интерпретаторами. «Христианский аристотелизм» Фомы, опиравшийся на «чистое» учение древнегреческого философа, не противоречащее христианству, победил — а Сигер Брабантский за свои убеждения был предан суду инквизиции и убит.

6. О разговорном жанре

Отвечая на вопрос, почему Христос проповедовал, но не записывал постулаты своего учения, Фома Аквинский заметил: «Христос, обращаясь к сердцам, ставил слово выше писания». Этот принцип был вообще популярен в XIII веке: даже система схоластического университетского преподавания строилась на quaestio disputata, дискуссии по заданной проблеме. Большую часть своих произведений Аквинат написал в жанре «суммы» — диалога, состоящего из вопросов и ответов, который казался ему наиболее доступным для студентов-теологов. «Сумма теологии», например, — трактат, написанный им в Риме, Париже и Неаполе между 1265 и 1273 годом, — состоит из глав-артикулов, в заглавие которых вынесен спорный вопрос. К каждому Фома приводит несколько аргументов, дающих разные, порой противоположные ответы, а в конце сообщает контраргументы и правильное, с его точки зрения, решение.

7. Доказательства бытия Божия

В первой части «Суммы теологии» Аквинат обосновывает необходимость теологии как науки со своей целью, предметом и методом исследования. Предметом ее он полагает первопричину и предельную цель всего сущего, то есть Бога. Именно поэтому трактат начинается с пяти доказательств бытия Божия. Именно благодаря им в первую очередь известна «Сумма теологии», несмотря на то, что из 3 500 листов, которые занимает этот трактат, существованию Бога посвящены всего полтора.

Первое доказательство бытия Божия опирается на аристотелевское понимание движения. Фома утверждает, что «все, что движется, должно быть движимо чем-то иным». Попытка представить себе ряд объектов, каждый из которых заставляет двигаться предыдущий, но и сам при этом приводим в движение следующим, уводит в бесконечность. Попытка это вообразить неизбежно должна привести нас к пониманию того, что был некий перводвигатель, «который не движим ничем, а под ним все разумеют Бога».

Второе доказательство немного напоминает первое и также опирается на Аристотеля, в этот раз — на его учение о четырех причинах. По Аристотелю, у всего сущего должна быть действующая (или порождающая) причина, то, с чего начинается существование вещи. Поскольку ничто не может произвести самое себя, должна быть некая первопричина, начало всех начал. Это и есть Бог.

Третье доказательство бытия Божия — доказательство «от необходимости и случайности». Фома поясняет, что среди сущностей есть такие, которые могут как быть, так и не быть, то есть их существование случайно. Есть и необходимые сущности. «Но все необходимое либо имеет причину своей необходимости в чем-либо еще, либо нет. Однако невозможно, чтобы [ряд] необходимых [сущих], имеющих причину своей необходимости [в чем-то еще], уходил в бесконечность». Следовательно, есть некая сущность, необходимая сама по себе. Эта необходимая сущность может быть только Богом.

Четвертое доказательство «исходит из степеней [совершенств], обнаруживаемых в вещах. Среди вещей обнаруживаются более и менее благие, истинные, благородные и так далее». Однако о степени благости, истинности и благородства можно судить только в сравнении с чем-то «наиболее истинным, наилучшим и благороднейшим». Этими свойствами обладает Бог.

В пятом доказательстве Аквинат вновь опирается на учение Аристотеля о причинах. Исходя из аристотелевского определения целесообразности, Фома констатирует, что все предметы бытия направлены в своем существовании к какой-то цели. При этом «они достигают цели не случайно, но намеренно». Поскольку сами предметы «лишены разумения», следовательно, «существует нечто мыслящее, которым все природные вещи направляются к [своей] цели. И таковое мы называем Богом».

8. Об общественном строе

Вслед за Аристотелем, развивавшим эти вопросы в «Политике», Фома Аквинский размышлял о природе и характере единоличной власти правителя. Он сопоставлял царскую власть с другими формами правления и, в соответствии с традициями христианской политической мысли, однозначно высказывался в пользу монархии. С его точки зрения, монархия — самая справедливая форма правления, безусловно превосходящая аристократию (власть лучших) и политию (власть большинства в интересах общего блага).

Самым надежным видом монархии Фома считал выборную, а не наследственную, поскольку выборность способна предотвратить превращение правителя в тирана. Теолог полагал, что некое множество людей (вероятно, он имел в виду епископов и часть светской знати, участвующих в избрании светских государей, в первую очередь императора Священной Римской империи и папы римского) должно иметь законную возможность не только наделять короля властью над собой, но и лишать его этой власти, если она начнет приобретать черты тирании. С точки зрения Фомы Аквинского, это «множество» должно иметь право лишить правителя власти, даже если оно «ранее подчинило себя ему навечно», потому что дурной правитель «выходит за пределы» своей должности, тем самым нарушая условия первоначального договора. Эта мысль Фомы Аквинского впоследствии легла в основу концепции «общественного договора», очень значимой в Новое время.

Еще один способ борьбы с тиранией, который предложил Аквинат, позволяет понять, на чьей стороне он был в конфликте между империей и папством: против бесчинств тирана, полагал он, может помочь вмешательство кого-то, стоящего выше этого правителя, — что легко могло истолковываться современниками как одобрение вмешательства папы в дела «плохих» светских правителей.

9. Об индульгенциях

Фома Аквинский разрешил ряд сомнений, связанных с практикой дарования (и покупки) индульгенций. Он разделял концепцию «сокровищницы церкви» — некоего «избыточного» запаса добродетелей, пополняемого Иисусом Христом, Девой Марией и святыми, из которого могут черпать остальные христиане. Этой «сокровищницей» может распоряжаться папа римский, выпуская особые, юридические по своей природе акты — индульгенции. Индульгенции действуют только потому, что святость одних членов христианского сообщества перевешивает греховность других.

10. О доминиканской миссии и проповедничестве

Хотя доминиканский орден был основан святым Домиником в 1214 году, еще до рождения Аквината, именно Фома сформулировал положения, ставшие обоснованием их деятельности. В «Сумме против язычников» теолог писал, что путь к спасению открыт для каждого, а роль миссионера заключается в том, чтобы дать конкретному человеку необходимое для его спасения знание. Спастись может даже дикий язычник (чья душа стремится к благу), если миссионеру удастся донести до него спасительную божественную правду. 

Подготовила Светлана Яцык

Возможно, вам также будет интересно прочитать материал «Сравнительная таблица главных христианских течений» на Arzamas.

Источники:

Бородай Т. Ю. Вопрос о вечности мира и попытка его решения Фомой Аквинским. Интеллектуальные традиции античности и Средних веков (Исследования и переводы). М., 2010.

Воскобойников О. С. Душа мира. Наука, искусство и политика при дворе Фридриха II. М., 2008.

Жильсон Э. Разум и откровение в Средние века. Киев, 1992.

Фокин А. Р., Усков Н. Ф. Альберт Великий. Православная энциклопедия.

Cessario R. A Short History of Thomism. Washington, D.C., 2003.

McInerny R., O’Callaghan J. Saint Thomas Aquinas. The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Summer 2014 Edition).

Rand E. K. Cicero in the Counroom of St.Thomas Aquinas. Milwaukee, 1946.

Torrell J.-P. Initiation à saint Thomas d'Aquinas. Paris, 1993.

Алгонкины и ирокезы Северной Америки до колонизации.

 Ко времени появления англичан на Атлантическом побережье Американского континента (XVI-XVII века) его населяли индейские племена алконгинской языковой группы. Они расселялись, не считая сравнительно узкой полосы земли, которую занимали ирокезы, на огромной территории. Она охватывала значительную часть современной Канады и немалую часть современных Соединённых Штатов, до Скалистых гор на Западе и штатов Оклахома, Арканзас и Кентукки на Юге (Великие озёра, верховья и среднее течение Миссисипи, долины рек Иллинойс и Огайо).

Вот что писала крупнейший специалист по этнографии коренных индейцев Северной Америки Ю. П. Аверкиева:

"В то время аборигенная Америка являла собой пёструю картину племенных культур, находившихся на различных этапах развития родового общества. Наряду со сравнительно отсталыми племенами охотников и собирателей, с родовым строем в его классических формах сосуществовали племена оседлых рыболовов и земледельцев, достигших относительно высокого уровня развития производительных сил и стоявших на последнем этапе распада родовых связей и формирования элементов классового общества... Наивысшего социально-экономического развития достигли к эпохе колонизации Северной Америки племена Юго-Востока и Юго-Запада современных США, бассейнов рек Миссисипи, Огайо, Миссури и Иллинойса."

Этот вывод почти полностью можно отнести к племенам алгонкинов, которые, обитая в различных природных условиях, а также испытывая, благодаря их широкому распространению и миграции, всевозможные влияния, вмещали значительную часть гаммы племенных культур.

На низшей ступени развития стояли племена алгонкинов, жившие севернее оз. Верхнее; выше других — селившиеся к югу от оз. Мичигана. Алгонкины, населявшие прибрежную полосу между Атлантическим океаном и территорией ирокезов, занимали среди других алгонкинов как бы среднее положение.

Промыслы и жильё

Алгонкины побережья были полуоседлыми земледельцами, охотниками и рыболовами, сохранившими в быту много черт охотничьего уклада, верований и традиций. Работали они коллективно, на общем поле, сажали в основном маис (кукурузу), применяли окучивание, удобряли почву рыбьими отходами.

Наблюдение и уход за посевами, а также домашнее хозяйство находились в руках женщин. Охотой и рыболовством занимались мужчины. Алгонкины собирали кленовый сок, орехи, каштаны, жёлуди, из которых потом даже делали муку, ягоды, грибы, дикие фрукты и дикий картофель (да-да, дикий картофель), съедобные коренья, ракушки и некоторые виды насекомых.

Общая характеристика византийского изобразительного искусства.

 I-III вв. – раннехристианский период (период предвизантийской культуры).

IV-VII вв. – ранневизантийский период. Его называли «золотым веком» императора Юстиниана I (527-565). 
VIII-начало IX вв. – иконоборческий период по указанию императора Льва III Исавра (717-741). Он издал Эдикт о запрещении икон.
867-1056 гг. – период Македонского Возрождения. Считается классическим периодом византийского искусства. XI в. – высшая точка расцвета византийского искусства.
1081-1185 гг. – период консерватизма. Правление императоров династии Комнины.
1261-1453 гг. – период Палеологовского Ренессанса. Это время возрождения эллинистических традиций.

Империя Габсбургов во второй половине XVII – первой половине XIX веков (до 1815 г.)

 

Габсбургская монархия, образовавшаяся в XV—XVI вв. в бассейне среднего Дуная, представляла собой многонациональное государство, включавшее в свой состав немецкие, славянские и венгерские земли Центральной Европы. В течение всего этого периода Габсбургской монархии приходилось обороняться от грозных турецких вторжений. Только к концу XVII в. турецкая опасность была ликвидирована. После того как вторжение турок в 70—80-х годах этого столетия закончилось полным их поражением, Габсбурги сами перешли в наступление на восточных границах. Теперь руки у них были развязаны и для активизации своей политики в Западной Европе. По Карловицкому миру 1699 г. с турками австрийские Габсбурги получили Восточную Венгрию и Трансильванию, а также Хорватию и часть Словении — славянские земли, получившие наименование «военной границы». Несколько позже, по Утрехтскому и Раштаттскому миру, в результате войны за Испанское наследство к Австрии отошли испанские Нидерланды, а также обширные владения в Италии: Ломбардия с Миланом, Неаполь и Сардиния. Южноитальянские провинции к середине XVIII в. были полностью утеряны Габсбургами, но североитальянские владения оставались в их руках вплоть до второй половины XIX в. По Пожаревацкому (Пассаровицкому) миру 1718 г. Австрия получила от Турции еще ряд земель — Банат, остальную часть Славонии, Северную Боснию, значительную часть Сербии с Белградом и часть Валахии. Большая часть этих земель, правда, была вскоре тоже потеряна (по Белградскому миру 1739 г.), но влияние Австрии на Балканском полуострове все же сохранилось и в последующие десятилетия.

В результате первого раздела Речи Посполитой в 1772 г. к многочисленным владениям Габсбургов прибавились еще польские и украинские земли. В итоге всех этих присоединений национальный состав Австрийского государства стал отличаться необычайной пестротой. По крайней мере до двух десятков различных народов входило в состав Австрийской монархии в XVIII в.: немцы, чехи, словаки, словены, карпатские и галицийские украинцы, поляки, сербы, хорваты, венгры, румыны, итальянцы и другие, причем в общей массе населения первое место по численности занимали славянские народы.В последние десятилетия XVII в. Габсбурги укрепляют существовавшие уже ранее центральные правительственные учреждения в Вене и создают новые: Государственный совет, Королевскую канцелярию, Военный совет при императоре, Коммерц-коллегию и пр. Их деятельность обнаруживает такое же стремление подчинить своему полному контролю администрацию провинций, какое наблюдалось в германских княжествах. Однако централизация и бюрократизация аппарата не достигли здесь таких успехов, как, например, в Бранденбурге. Вопреки усилиям Габсбургов их наследственные земли еще долго сохраняли черты феодальной раздробленности: исторически сложившиеся привилегии провинций; особые провинциальные ландтаги и сеймы, стеснявшие действия центральной власти в области финансов; провинциальные наместники, избираемые сословиями из рядов местной аристократии; таможенные перегородки между провинциями и т. д. Среди различных областей австрийского многонационального государства экономическая гегемония во второй половине XVII в. и первой половине XVIII в. все более переходила к собственно Австрии. Однако по сравнению не только с Англией, Голландией, Францией, но даже с некоторыми германскими княжествами Австрия являлась экономически отсталой страной. Промышленность Австрии была сосредоточена главным образом в Вене и вообще в районе Нижней Австрии. Она носила до конца XVII в. в основном еще ремесленный характер и была относительно слабо развита. В Вене с ее 100-тысячным населением насчитывалось к концу XVII в. всего 1679 мастеров и 4111 подмастерьев, причем первое место по численности занимали представители таких профессий, как садовники, портные, ювелиры и т. п. Мануфактура не только централизованного, но и рассеянного типа к этому времени еще только начинала развиваться.

Рыночные отношения не были широкими. Связь Австрии даже с соседними провинциями — Штирией, Каринтией, Крайней и Тиролем — была затруднена из-за отсутствия хороших дорог. Австрия вывозила сравнительно мало изделий своей промышленности за границу. Наоборот, промышленное сырье и полуфабрикаты — шерсть, лен, пряжа, руда — свободно и в значительном количестве экспортировались в другие страны, в ущерб развитию австрийской промышленности.к концу XVII в. турецких угнетателей сменили австрийские. Завоевание Габсбургами всех земель бывшего Венгерского королевства сопровождалось кровавой расправой над куруцами и протестантами. Захваченные Габсбургами в ходе австро-турецкой войны 1683—1699 гг. венгерские земли распродавались австрийским придворным и генералам; венгерским феодалам, сохранившим верность Австрии, были отданы земельные владения, находившиеся ранее в руках турок. Венгерские магнаты провозгласили в 1687 г. династию Габсбургов носительницей наследственной королевской власти. Из «Золотой буллы» был исключен параграф о праве на сопротивление незаконным действиям короля. Таким образом, венгерские феодалы примирились с Габсбургами, чтобы сохранить при их помощи неограниченную власть над своими крепостными.

Стремясь превратить Венгрию в обычную провинцию, Габсбурги пытались осуществить здесь политику централизации и насаждения католицизма. В проведении этой политики важная роль отводилась немецким колонистам.Австрийская феодально-абсолютистская монархия Габсбургов тогда была еще достаточно сильна, чтобы подавлять социальные и национально-освободительные движения. Габсбурги использовали при этом раздробленность, недостаточную согласованность действий угнетенных народов; они умело играли на расовых и национальных различиях между ними, усиливая нажим на одних (например, на чехов) и делая уступки другим (например, венграм). Все же пробуждавшееся национальное сознание и рост национальной культуры угнетенных народов предвещали неизбежное поражение великодержавной политики Габсбургов.