Как Робеспьер стал вождём и жертвой революции?

 Максимилиана Робеспьера можно считать основоположником идейного террора, который осуществляется в целях революционной необходимости.

Максимилиан Робеспьер остался в памяти потомков чем-то большим, чем просто «одним из вождей Великой французской революции 1789−1794 годов». Мало ли их было, этих вождей — всех и не перечислишь! Но из главных актёров той великой драмы лишь Робеспьер (да ещё, пожалуй, Марат) удостоились «высшей славы» — их имена стали нарицательными…

Максимилиан Робеспьер: рыцарь без страха и упрёка или кровавый палач?

Робеспьера уже давно не было на свете, но его имя продолжали активно использовать в политическом лексиконе. Враги Наполеона прозвали корсиканского выскочку «Робеспьером на коне». Энгельс как-то написал об Оливере Кромвеле — вожде совсем другой революции, английской, — что он «соединял в себе Робеспьера и Наполеона». Лев Троцкий иронично именовал Ленина «Максимилианом», а герои французских кинокомедий 1980-х дразнили «робеспьерами» активистов Социалистической партии Франсуа Миттерана.

Почему же фамилия Робеспьер стала бранным словом для одних и неким суровым, но чистым идеалом — для других? Чтобы ответить на этот вопрос, надо начать с того, с чего обычно и начинают всякий рассказ о великом человеке — с его биографии.

«Открытие Генеральных Штатов», 1839 г. Огюст Кудер. Источник: Музей истории Франции

Максимилиан Робеспьер родился 6 мая 1758 года в городе Аррасе в семье потомственных юристов. Когда мальчик подрос, его — по семейной традиции — отправили изучать право в престижный лицей Людовика Великого в Париже. Затем был юридический факультет Сорбонны. В 1781 году дипломированный бакалавр вернулся в родной Аррас, где завёл адвокатскую практику.

А пока Робеспьер рос, учился и делал первые шаги на юридическом поприще, во Франции назревали великие события…

Французская монархия: «Невозможно, чтобы не рухнуло»

В середине 18-го века власть французских королей казалась незыблемой. Но при этом крестьяне задыхались от малоземелья и феодальных поборов, а работники городских мануфактур жили впроголодь. Однако страшнее бедности было полное бесправие всех, кто не принадлежал к двум «первейшим сословиям» — дворянству и духовенству. Все эти бесправные (к которым относились не только крестьяне и рабочие, но также воротилы бизнеса, интеллигенция и простые служащие) объединялись одним понятием — «третье сословие».

И чиновный, и судебный аппарат прогнили насквозь. Дела решались только по родственным связям или за взятки. Как сказала весьма неглупая куртизанка 18-го века мадам де Тансен (мать философа д’Аламбера): «Если только сам Господь не приложит руку, то просто невозможно, чтобы это всё не рухнуло».

Эсеры и кадеты: Франция, 18-й век

Давно копившееся недовольство прорвалось в 1789 году, когда Людовик XVI созвал Генеральные штаты — совещательный орган старой Франции (собрание депутатов от сословий). Депутатом от провинции Артуа в это собрание был избран и адвокат Максимилиан Робеспьер.

Цель Генеральных штатов 1789 года была чисто техническая — одобрить новые налоги. Но произошло неожиданное. Генеральные штаты (а точнее их часть — представители от «третьего сословия») налоги обсуждать не стали. Вместо этого депутаты объявили себя Учредительным собранием. Король пригрозил смутьянам силой. В ответ парижане восстали и 14 июля 1789 года захватили Бастилию. Началась Великая французская революция.

В августе 1792 года тысячелетняя французская монархия пала. Вся власть перешла к собранию депутатов, которое получило название Конвента. Робеспьер во всех этих событиях участвовал как вожак крайне левых. После свержения монархии в Конвенте верховодили жирондисты (или, как их ещё называли, «умеренные»). Если проводить аналогии с нашим 1917 годом, то якобинцев можно сравнить с левыми эсерами. А вот жирондисты тянут на кадетов —партию крупного бизнеса и университетской интеллигенции.

Французских кадетов ждала та же судьба, что и российских: они были «посланы к чёрту» озлобленными народными массами. Революция не принесла беднякам почти никаких облегчений. Напротив, как и в любое переходное время, добавила новых тягостей. В этих условиях радикальные лозунги Робеспьера и Марата находили в народе самый живой отклик.

Якобинцы у власти: «Все равны, но некоторые — равнее…»

Звёздный час Робеспьера и его группы наступил в июне 1793 года. Окружённый толпами разъярённых санкюлотов, Конвент сдаётся и изгоняет из своих рядов депутатов-жирондистов. Власть переходит в руки крайне левых — Робеспьера и его сторонников (так называемых якобинцев).

Робеспьер и его ближайшие единомышленники — Сен-Жюст и Кутон — входят в состав Комитета общественного спасения (фактически — правительства революционной Франции). Хотя все члены Комитета формально были равны, негласное лидерство в нём, бесспорно, принадлежало Робеспьеру.

Придя к власти под радикальными лозунгами, якобинцы (и их никто не может упрекнуть в обмане избирателей) начали эти лозунги претворять в жизнь. Был решён земельный вопрос: все феодальные повинности крестьян отменялись без выкупа. Земли дворян конфисковались, разбивались на мелкие участки и продавались крестьянам. А весной 1794 года якобинцы пошли ещё дальше: эти участки стали раздавать бесплатно.

«Взятие Бастилии», 1788 г. Жан-Пьер Уэль. Источник: Национальная библиотека Франции

Но всё же Робеспьер запомнился современникам и потомкам не своими социальными экспериментами. В веках вождя якобинцев «прославило» совсем другое. А именно — террор.

Якобинцы и жирондисты: горе проигравшим!

Пожалуй, впервые в истории в активное употребление входит словосочетание «враг народа». Причём оно означает гарантированный смертный приговор.

Поначалу Робеспьер отправляет под нож гильотины очевидных врагов новой власти. Это члены королевской фамилии, не успевшие бежать аристократы и их семьи, священники, отказавшиеся присягнуть революционному режиму. Было понятно, что все эти люди должны ненавидеть революцию. Даже аристократы, перешедшие на сторону республики, тоже казались подозрительными — и потому многие были казнены (в том числе три генерала-военспеца: Адам Филипп де Кюстин, Арман-Луи де Гонто-Бирон и Александр де Богарне).

Безусловно, врагами были бывшие депутаты-жирондисты (84 человека). Те из них, кто имел неосторожность остаться в Париже, простились с жизнью уже осенью 1793 года.

Полетела в кровавую корзину голова Бриссо — автора афоризма «Собственность — это кража» (позднее эту фразу растиражирует знаменитый анархист Пьер-Жозеф Прудон). На эшафот отправили и прекрасную Манон Ролан — жену экс-министра внутренних дел. Влияние этой обаятельной, изящной женщины на политику жирондистского кабинета было огромным. Несомненно, она должна была умереть.

Первые месяцы якобинского террора были страшны, но, по крайней мере, они были логичны. Ведь на гильотину отправляли действительных врагов режима.

Но то, что произошло в марте — апреле 1794 года, казалось современникам безумием. В эти весенние месяцы прошло 2 судебных процесса. На скамье подсудимых сидели уже не аристократы, не жирондисты и не мятежники. Перед судом предстали подлинные герои революции, соратники Робеспьера по его же партии (якобинской).

Перекличка последних жертв террора, отправляемых на казнь. Источник: Pinterest

Выступать против таких людей — то же самое, что выступать против самой революции. Но Робеспьер осмелился. После грязного сфабрикованного процесса и Дантон, и Демулен, и ещё ряд старых революционеров были казнены.

Кто-то из старых большевиков скажет об Иосифе Сталине: «Сначала он обожествил Ленина, а затем уничтожил его соратников — за расхождения с ним». Такой же номер задолго до Сталина провернул и Робеспьер. Он возвёл в Абсолют свои представления о том, что нужно революции. А потом уничтожил всех, кто отклонялся от этого Абсолюта.

Да, Робеспьер был фанатиком. Только фанатик мог произнести такие слова (на заседании Конвента, 5 февраля 1794 года): «Террор есть не что иное, как быстрая, строгая и непреклонная справедливость. Тем самым он является проявлением добродетели».

Революционный кризис: жаркое лето 1794-го

Летом 1794 года Франция умирала от жары и от страха. Объявив террор основным орудием построения «светлого будущего», Робеспьер уже не мог остановиться. 10 июня 1794 года Конвент — под давлением Робеспьера — утверждает «Закон о революционном трибунале». Этим законом обнулялась вся правовая система.

Гильотины во Франции (а они и раньше особо не застаивались) заработали с удвоенной скоростью. Тюрьмы были переполнены. В сырых темницах царила атмосфера чувственного безумия, ведь женщины и мужчины помещались в общих камерах, не разделённые друг от друга. Близкий нож гильотины сводил вместе аристократку и якобинца, «неприсягнувшего» священника и спекулянтку, жирондистку и санкюлота.

Пиррова победа, погубившая Робеспьера

Несомненной заслугой Робеспьера и «правительства террористов» (как называли Комитет общественного спасения его враги) стало создание армии, способной отстоять Францию. Летом 1793 года в 60 департаментах из 83 полыхали восстания, а на границах республики стояли австрийские, прусские, английские, испанские и савойские войска.

Якобинцы ввели всеобщую воинскую повинность, реквизировали запасы продовольствия у богачей, отправили в войска «твердокаменных» комиссаров и в короткий срок смогли сформировать 14 армий. Эти 14 армий Конвента переломили ход войны.

Коренной перелом стал свершившимся фактом после победы при Флерюсе 26 июня 1794 года. Австрийская армия оказалась наголову разбита. Угроза прямого вторжения во Францию была устранена.

Это-то и погубило правительство якобинцев. Действительно, почему Конвент терпел Робеспьера? Потому, что его террор защищал их от «белого террора». Робеспьер прореживал ряды Конвента, скажем так, выборочно. А дворяне-эмигранты собирались (и громогласно об этом заявляли) весь Конвент перевешать на фонарях — без различия фракций и партий.

Но после победы при Флерюсе угроза реставрации монархии была уже не страшна. А значит, Робеспьер стал не нужен.

Джон Сильвер - отъявленный пиратский головорез.

 Джон Сильвер был одним из первых пиратов, с кем мне довелось познакомиться. Причём познакомил нас известный советский мультфильм "Остров Сокровищ", где Джон Сильвер был изображен весьма обаятельным, хитрым и умным пиратом.

Однако, после прочтения книги Роберта Льюиса Стивенсона оказалось, что советский мультфильм был очень сильно адаптирован для маленьких зрителей и всю правду про Джона Сильвера в мультфильме не рассказали.

Это делает он сам в книге, когда говорит:

– Джентльмены удачи, – ответил Сильвер, – редко доверяют друг другу. И правильно делают. Но меня провести нелегко. Кто попробует отпустить канат, чтобы старый Джон брякнулся, недолго проживет на этом свете. Одни боялись Пью, другие – Флинта. А меня боялся сам Флинт. Боялся меня и гордился мной… Команда у него была отчаянная. Сам дьявол и тот не решился бы пуститься с нею в открытое море. Ты меня знаешь, я хвастать не стану, я добродушный и веселый человек, но, когда я был квартирмейстером, старые пираты Флинта слушались меня, как овечки. Ого-го-го, какая дисциплина была на судне у старого Джона!

Одноногий пират был квартирмейстером на судне Флинта. Кто это такой?

По-английски это слово пишется quartermaster, что буквально означает "главный на квардердеке".

Квартердек или шканцы - надстройка на корме судна. Это одно из самых значимых мест на корме судна, где находились компас и штурвал. Также здесь поднимали главный судовой флаг, отдавали приказы и оглашали приговоры.

Квартердек

Во времена Джона Сильвера пиратский квартирмейстер обладал большим количеством полномочий и обязанностей, чем на гражданских и военных судах. Пиратский квартирмейстер, как и пиратский капитан, обычно выбирался командой. Квартирмейстер считался выше по рангу, чем любой другой офицер корабля кроме капитана, и мог накладывать вето на решения капитана в тех случаях, когда корабль не участвует в погоне или битве. Квартирмейстер отвечал за дисциплину, назначал наказания за нарушения пиратского кодекса и следил за исполнением наказаний.

Но самое важное, что делал пиратский квартирмейстера - вел команду судна на абордаж во время боя. И не просто вёл, а шёл впереди всех. Обычно это делалось с квартердека, в том числе и отсюда название должности. 

Получается, что Джон Сильвер был не только умным пиратом, но и самым отчаянным и кровожадным из всей команды Флинта. И это подтверждается автором книги:

С этими словами отважный моряк повернулся к Сильверу спиной и зашагал к берегу. Но ему не удалось уйти далеко: Джон вскрикнул, схватился за ветку дерева, выхватил свой костыль из-под мышки и метнул вслед тому, как копье. Костыль, пущенный с невероятной силой, свистя, пролетел в воздухе и ударил Тома острым наконечником в спину между лопатками. Бедняга Том взмахнул руками и упал. Не знаю, сильно ли он был ранен… Судя по звуку, у него был разбит позвоночник. Сильвер не дал ему опомниться. Без костыля, на одной ноге, он вспрыгнул на него с ловкостью обезьяны и дважды всадил свой нож по самую рукоятку в его беззащитное тело.

Не удивительно, что пираты на корабле подчинялись Джону Сильверу беспрекословно: он легко и непринужденно расправлялся с теми, кто противился его воле.

Император Тиберий: наследник Августа.

 Династия Юлиев-Клавдиев началась с Октавиана Августа. Преемником императора стал сын его жены Ливии Тиберий, на тот момент уже немолодой человек.

Правление Тиберия

С правлением Тиберия связан ряд устойчивых образов, пришедших из «Жизни двенадцати цезарей» Светония. Среди них тот факт, что вторую половину своего правления Тиберий не жил в Риме. Император правил Средиземноморьем с острова Капри, иногда посещая материк, но не возвращаясь в столицу.

В 14 году Тиберий отправился в Иллирик, чтобы реорганизовать провинцию после недавнего восстания. В пути он получил письмо от своей матери Ливии, звавшей его назад, — Август был при смерти. Принцепс умер в городе Нола в 19-й день месяца, переименованного в его честь.

Вскоре после смерти Августа был убит его последний внук — Агриппа Постум. В глазах римских авторов на роль заказчика убийства претендуют сам Октавиан, Тиберий и Ливия. Новый принцепс публично заявил, что не имел отношения к убийству. Тот факт, что Агриппа отсутствует в завещании, считали знаком, что Август решил судьбу внука в интересах спокойствия империи.

Ряд должностных лиц, включая префекта претория Луция Сея Страбона, первыми присягнули новому принцепсу. Тиберий (о его пути к власти читайте здесь) организовал похороны предшественника, на которых произнесли речи он сам и его сын Друз.

Денарий Тиберия. (Wikimedia Commons)

Первые годы Тиберий правил в согласии с Сенатом. Одним из первых своих указов император передал Сенату право выбора магистратов. Консулами становились люди, которых неофициально выбирал Тиберий. Как правило, император предлагал Сенату несколько кандидатов, каждый из которых был ему угоден.

В 16 году Азиний Галл внёс предложение, по которому Тиберий мог составлять списки должностных лиц на пять лет вперёд. Формально это предложение усиливало власть императора, но Тиберий в ответной речи показал его вред. На деле такие списки делали бы внесённых туда людей независимыми по отношению к императору, а он, в свою очередь, не мог своевременно наградить своих сторонников.

Тиберий старался не вмешиваться в работу Сената, позволяя его членам самим принимать решения. Другое дело, что они сами стремились угодить ему — перед отъездом императора из Рима в 16 году сенаторы отложили рассмотрение всех дел до его возвращения.

На людях Тиберий показывал уважение к старым институтам. Он мог публично извиниться перед сенатором, вставал в присутствии консулов и уступал им дорогу.

Тиберий был бережлив, но не опускался до сомнительных методов пополнения казны. Когда богатый всадник завещал императору своё имущество, Тиберий передал его поместье человеку, который был указан наследником в прежней версии завещания. Император отвечал на просьбы попавших в долги аристократов, но сопровождал их оскорблениями.

Тиберий. (Wikimedia Commons)

При Тиберии активно применялся закон о государственной измене, принятый ещё в эпоху республики. В самом начале правления Тиберия к суду привлекли двух всадников. Одного из них за ложную клятву именем Августа, второго — за продажу сада, где стояла статуя Августа, а также за то, что тот сделал жрецом Августа актёра-мима сомнительной нравственности. Император ответил, что обожествление его предшественника не должно использоваться для наказания римлян.

Вслед за первым обвинением последовало другое. В этот раз к суду привлекли бывшего наместника Вифинии. Его обвиняли в критике привычек Тиберия, в том, что наместник поставил свою статую выше статуй цезарей и в том, что он снял голову статуи Августа и поставил на её место голову статуи Тиберия. Вновь император с гневом отказался считать это государственной изменой.

За этими процессами последовали другие, где среди обвинений фигурировала государственная измена. В 20-е годы обвинение в измене было неотъемлемой частью судебных обвинений. Например, был осуждён поэт Клуторий Приск. Несколькими годами ранее он получил награду от императора за элегию, оплакивающую Германика. Новую элегию он сочинил, когда сын Тиберия Друз был болен. Приск имел неосторожность прочитать её на званом приёме. Поэта привлекли к суду и казнили.

Судебные процессы проходили в Риме в отсутствие императора, избегавшего столицы. По мнению Т. Видемана, обвинение в государственной измене стало средством политической борьбы, которое использовали сенаторы, чтобы пробиваться наверх и уничтожать конкурентов.

В 20-е годы началось возвышение префекта претория Сеяна. Тиберий использовал его в борьбе против вдовы Германика Агриппины и её сторонников. В 31 году Тиберий избавился от самого Сеяна.

Тиберий на Капри: последние годы

На Капри Тиберий проводил время в оргиях, о которых с отвращением писали римские авторы. С Сенатом император общался посредством переписки: принимал или отвергал предложения, посылал письма с требованиями наказать кого-то из неугодных ему аристократов и сам читал доносы от сенаторов.

Рим на несколько лет погрузился в атмосферу доносов, когда никто не знал, друг или враг его собеседник. Среди жертв были даже старые друзья Тиберия, делившие с ним изгнание на Родосе. Смелый ответ на обвинения, отправленный императору, мог спасти осуждённому жизнь. Иногда Тиберий отметал нелепые доносы, иногда сам додумывал прегрешения жертвы. Например, Абудий Рузон написал донос на полководца Лентула Гетулика, обвиняя его в том, что тот хотел выдать дочь за сына Сеяна. После письма Лентула на Капри кара обрушилась на самого Рузона.

Вилла Тиберия на Капри [реконструкция]. (Wikimedia Commons)

Другой сенатор под угрозой преследования покончил с собой, но написал в завещании, что думает о префекте претория Макроне и самом Тиберии. Император позволил зачитать письмо перед сенаторами. Успеть совершить самоубийство до ареста означало сохранить состояние для потомков — имущество казнённых преступников конфисковывали.

В 33 году Тиберий вновь прибыл в окрестности Рима, остановившись в четырёх милях от города. В это посещение он выбрал мужей для дочерей Германика. Сенату император предложил постановление, по которому он имел право входить в их совет в сопровождении преторианцев. Сенаторы не только согласились, но и постановили, что их самих допускается обыскивать перед встречей с принцепсом. Напоследок Тиберий отдал приказ казнить большую часть сторонников Сеяна, ожидавших своей участи в темнице.

Падение Сеяна не спасло вдову Германика Агриппину и её сына Друза, который умер от голода в заточении. Тиберий напоминал об аморальном поведении Друза и его вражде к брату. Кроме того, император потребовал прочитать сенаторам записи слов и действий Друза с тех пор, как Тиберий начал его подозревать. Записи заканчивались мольбами сына Германика о пище и проклятиями императору. В октябре покончила с собой Агиппина, и Тиберий отправил Сенату ещё одно письмо с осуждением скончавшейся вдовы Германика.

Тиберий следил не только за политической борьбой сенаторов. В 33 году своими действиями император предотвратил финансовый кризис, а в 36 году оказал помощь плебеям, чьи дома были уничтожены очередным пожаром.

Гай Калигула и Тиберий Гемелл: судьба династии

Первые годы правления Тиберия его наследником считался Германик. Он приобрёл военную славу кампаниями за Рейном, а также управленческий опыт в восточных провинциях. Болезнь и смерть Германика оборвали связанные с ним надежды.

Германик оставил трёх сыновей — пятнадцатилетнего Нерона, двенадцатилетнего Друза и восьмилетнего Гая Калигулу. При жизни Август недвусмысленно высказал своё желание, чтобы Тиберию наследовал Германик и, следовательно, его сыновья.

7 июня 20 года Нерон получил взрослую тогу. Вскоре он на пять лет раньше установленного законом срока получил должность квестора и жреческое достоинство, а также был обручён с внучкой Тиберия Юлией Ливией.

Тем не менее, похоже, что Тиберий хотел передать власть своему сыну Друзу Младшему. В 21 году отец и сын были консулами. В этот год Тиберий покинул Рим, наделив сына властью. В отсутствие отца Друз участвовал в разбирательствах между аристократами, выносил свои решения. Наследник принцепса заслужил любовь римлян, а Тиберий наделил его трибунской властью, которой при жизни Августа обладали Агриппа и сам Тиберий.

В 22 году Друз неожиданно заболел. Он оправился от болезни, но скоро скончался при неясных обстоятельствах. В смерти Друза винили префекта претория Сеяна. Допускали и естественную смерть.

Фалера, изображающая Тиберия с Друзом и Германиком. (Wikimedia Commons)

Старшие сыновья Германика были убиты: Нерон был казнён Сеяном, а Друз доведён до смерти от голода. В 33 году у Тиберия остались два наследника — внук Тиберий Гемелл и Гай Калигула, последний сын Германика. Калигула пользовался популярностью среди римлян и был достаточно взрослым человеком, а Гемелл — слишком молод. Вероятно, Тиберий смирился с тем, чтобы сделать Калигулу наследником. Светоний передаёт полные фатализма слова престарелого императора, который не сомневается, что Калигула расправится с его внуком.

Сын Германика подружился с префектом претория Макроном, и прицепс похвалил последнего за то, что тот вовремя присоединился к восходящему солнцу.

В 37 году престарелый Тиберий заболел и 16 марта скончался. Римские авторы расцветили переход власти от Тиберия к Калигуле деталями. Вроде того, что впавший в кому принцепс очнулся, когда все уже присягнули Калигуле, и новому принцепсу с префектом претория пришлось задушить Тиберия одеждой.

Римляне радовались смерти принцепса. 29 марта траурная процессия с телом императора вошла в столицу. Префект претория Макрон зачитал перед Сенатом завещание Тиберия, по которому Тиберий Гемелл и Гай Калигула объявлялись сонаследниками. Калигула потребовал от Сената обожествить Тиберия, в чём ему было отказано. Покойный император удостоился государственных похорон, который состоялись 3 апреля. Хотя Калигула усыновил Тиберия Гемелла, укрепившись у власти, он предпочёл отравить его.